На главную



Rambler's Top100

Чиновник — фигура особая, вечная.


Рассказ "Ласточка-парус". 5 страница.


Вернуться к содержанию | Рассказ Ласточка-парус - Нежность большая - Решился - Приключения - Чиновник - Листалась жизнью - Добро - не сказка

Никитку превознесли, он стал знаменитым на целых три волости, съезжавшихся талою масленицей на село Коренное, на развеселую многошумливую ярмарку. Сам он на ярмарке сел теперь в первом, с резными коньками трактире — рядом с отцом, как настоящий мужик, как богатей. Щеки его горели и лоснились, как самовар. Некому было взглянуть со стороны, а то бы — как не признать? — била экзотика резко в глаза: сидел за столом — бронзовокожий; он был переодет в мужицкий тулуп, овчина торчала в прорехи, как перья желто-оранжевых птиц. И это была не Тула, и не Елец, и не Мценск, а Ява, Гаити, Суматра. Вспоминал ли он этот свой жаркий и пышный триумф, как бредил в песчаном Каире, когда сапогами, подбитыми острым гвоздем, бороздила лицо его красавица оспа?.. Махорка, незаконнорожденный пасынок опиума, сиволиловых холмов, целой грядою холмов клубилась над головами, но и головы, каждая взятая сама по себе, были как эта низкая хата — с отсыревшим и прокопченным накатом, с которого капало, и с той же грядою дымно-кудрявой, махровой махры - нашей домашней экзотики, воспоминаемой и вновь предвкушаемой Индии.

Никитка не пил, отец держал его в строгости. Но курево это, винные эти густые пары, круто замешенные на человечьем и на овчинном поту - сплошною струею они будоражили кровь, туманили мозг. И хотя на столе тускло мерцали приземистые, кубастые чарочки, можно было подумать, что пьют из бурдюков; сердце стучало, ломило глаза, и казалось, что с лавки не встать.

Но вот мужики поднимались и вылезали. Вставал и Никитка и тяжело, как в дурмане, двигая ноги, через липкие сени выбирался во двор. Там под навесами лошади мерно жевали, хрустя, сено, овес. Февральское жидкое солнце слегка золотило навозную жижу двора; воробьи копошились, чирикали, перелетали на крышу и с крыши опять — между саней; оглобли торчали, как ветлы, одинокие, голые. Русь. Экзотика кончена.

Ночью катили домой. Слегка подморозило; голубовато блестел накатанный след. Пьяный отец лежал, подвернувши тулуп, и спал, как ребенок; порою задорно он что-то пытался выкрикивать: «А мы!.. А у нас!..»  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>). Никитка стоял на коленях, перебирая каляными рукавицами вожжи. Дали под месяцем казались сквозными и призрачными. Дорога змеилась, и серебряный спутник, плывущий меж облаков, то справа светил, то выныривал слева; и это сулило Никитке судьбу переменчивую: удачи и неудачи.

Дома ждала непонятная и тревожная новость: повестка на суд, и в повестке стояло, что речь на суде будет идти об усадьбе покойной Матильды Ивановны. Так на путях Никиткиного благополучия вырос чиновник.

Чиновник — фигура особая, вечная. Этот сухонький злак не нуждается в свете, тепле и воде; а если не злак, то скажем иначе: этот скелетик, обтянутый кожей,— не млекопитающее: питает детей и питается сам — бумагой, чернилами. Дать ему камень — пронзительной хваткой корней или цепкою лапкой, не важно уж чем, сожмет как в тисках: даже и камень бросило б в пот; капелька влаги.

И какие ж суды без чиновников? Чиновник там подлинный; первообразчик. Параграф застегнут в сюртук; сухо, могильно звучат статьи и положения, и разъяснения к этим статьям и положениям. И разъяснений тех много, и каждый раз нужное диктуется тихо, но внятно - мушиным брюшком, аккуратно застегнутым сюртучною пуговицей; а у параграфа (попробуйте-ка изобразите его) это брюшко даже двойное!

Вернуться к содержанию
| Рассказ Ласточка-парус - Нежность большая - Решился - Приключения - Чиновник - Листалась жизнью - Добро - не сказка


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


20.08.2009, 12:52. Иван Новиков.