На главную



Rambler's Top100

Расцвет театра в эпоху Пушкина.


Азбука театра.

Читайте так же:


Небывалый расцвет русского национального театра связан с эпохой, которую мы называем пушкинской. Помните, в «Евгении Онегине»:

Театр уж полон; ложи блещут;
 Партер и кресла, всё кипит; 
В райке нетерпеливо плещут, И, взвившись, занавес шумит...
И — в другом месте романа:
Там, там, под сению кулис Младые дни мои неслись.


Пушкин употребляет здесь слово «раёк». Так в те времена называли верхние места в театре, как мы теперь говорим — галерку. Эти дешевые места посещались тогда мелкими чиновниками, приказчиками модных магазинов, лакеями, служанками, камердинерами — самой благодарной публикой. В партере и ложах, где сидели аристократы, дамы и господа из «общества», считалось неприличным откровенно и непосредственно выражать свои чувства. Чопорность была одним из правил поведения в театре. Вот как писал об этом один из современников Пушкина:

«Я с завистью посматриваю в раёк, где беззаботные и трудолюбивые люди наслаждаются в полной мере спектаклем... Здесь, в ложе 1-го яруса, из приличия мне нельзя обнаружить ощущения, производимого в душе пьесою или игрою актера, а блаженные посетители райка, восхищенные каждым воплем актера, каждым сильным его движением, громогласно изъявляют свою радость и награждают деятельного артиста рукоплесканием и вызовом на сцену...»

Пушкин драматург

Эта черта тогдашнего театра и выражена у Пушкина всего одной строкой: «В райке нетерпеливо плещут...» Пушкин и театр — обширная область. Она вобрала в себя многое из того, чем жили люди первой трети XIX столетия. Здесь интересно и важно для нас всё: и Пушкин-драматург, и Пушкин — театральный зритель, и Пушкин — критик современного ему театра, и Пушкин — свидетель и наблюдатель тогдашних театральных нравов. К ним, этим нравам, приходилось подлаживаться и авторам пьес, и актерам, и театральной дирекции. В театре царили законодатели моды.

Снова хочу напомнить вам строки из первой главы «Евгения Онегина». Герой романа приезжает в театр, разумеется — с опозданием, считая это хорошим тоном. Представление давно началось...

Всё хлопает. Онегин входит,
Идя меж кресел по ногам,
Двойной лорнет скосясь наводит
На ложи незнакомых дам;
Все ярусы окинул взбром,
Всё видел: лицами, убором
Ужасно недоволен он;
С мужчинами со всех сторон
Раскланялся, потом на сцену
В большом рассеянье взглянул,
Отворотился — и зевнул,
И молвил: «Всех пора на смену;
Балеты долго я терпел,
Но и Дидло мне надоел».


Между тем Шарль Дидло — выдающийся французский балетмейстер (постановщик балетов). Благодаря ему, русский балетный театр уже тогда занял одно из первых мест в Европе. Пушкин в своем примечании к этой строфе указывал, что последнее ворчливое замечание Онегина — «черта охлажденного чувства... Балеты г. Дидло исполнены живости воображения и прелести необыкновенной. Один из наших романтических писателей находил в них больше поэзии, нежели во всей французской литературе».

Пушкин выступал не только против тогдашних театральных нравов, но и против старых традиций в драматургии, старых приемов актерской игры. Трагедия «Борис Годунов», «Маленькие трагедии», статьи о театре, беглые мысли, посвященные ему в стихах и письмах, — все это огромное богатство нашей культуры.
Однако главное в театральном наследии великого поэта — его пьесы. Поговорим подробнее хотя бы об одной из «Маленьких трагедий» — о «Моцарте и Сальери». На первый, поверхностный, взгляд, эта небольшая пьеса — произведение вроде бы историческое. Потому что и Моцарт, и Сальери — реально существовавшие композиторы конца XVIII века. В основу пушкинского сюжета положена легенда о том, что Сальери будто бы из зависти отравил Моцарта. В те годы эта легенда была еще совсем «молодой» и казалась вполне правдоподобной.

Легенды часто надолго переживают тех, кто стал их героем, и еще многие годы тревожат умы исследователей и потомков. Так случилось и на этот раз. Музыковеды разных стран мира вот уже почти двести лет, прошедшие со дня смерти Моцарта, время от времени возвращаются к спору о том, был ли композитор Антонио Сальери его убийцей.

Современные биографы Моцарта, в их числе и советские ученые, в подавляющем большинстве придерживаются мнения, что легенда эта не подкреплена историческими документами, не основана на серьезных доказательствах и потому не может быть признана фактом. И Сальери, очевидно, неповинен в убийстве. Да, верно: он отравил жизнь Моцарта — но не ядом, а жгучей многолетней завистью к более молодому гениальному собрату по искусству. (Интересно, что первоначальное название этой пушкинской пьесы — «Зависть».)

Исследование тяжкого человеческого недостатка, даже порока — зависти — и лежит в основе пушкинской трагедии. Ее действующие лица — не исторические Моцарт и Сальери, не реальные композиторы, а выразители двух противоположных характеров. Моцарт — беззаботный, добрый, веселый человек и, что особенно важно для Пушкина, — гений, а гению труд и творчество обычно даются легко, музыка его рождается свободно. Сальери — одаренный труженик, ремесленник (в хорошем, а не ругательном смысле этого слова), мастер. Недостаток таланта ему приходится восполнять кропотливым, изнурительным трудом. Но и такой труд не позволяет ему подняться на те высоты, где легко и свободно царствует волшебная музыка Моцарта. Отзывы: Плашка для резьбы - зайдите на наш сайт!  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>)

Пушкин писал не ученый трактат, а пьесу. Поэтому его прежде всего интересовали характеры героев, их душевное состояние, их тайные чувства и явные поступки. Поэт ставит перед читателями и зрителями важные вопросы: совместимы ли гений и злодейство? И кто такой — злодей? Обязательно ли грубый, жестокий, зачерствевший во зле преступник, или человек, способный на сильные, даже светлые чувства, но скованный тяжким пленом жестокой зависти?
Поэт отвечает на эти вопросы образом Сальери.

Моцарт играет другу свое последнее сочинение — Реквием (так называют музыкальное произведение траурного характера для оркестра и хора). Сальери взволнован, он плачет.

Моцарт Ты плачешь?
Сальери
Эти слезы
Впервые лью: и больно, и приятно, Как будто тяжкий совершил я долг, Как будто нож целебный мне отсек Страдавший член! Друг Моцарт, эти слезы... Не замечай их. Продолжай, спеши Еще наполнить звуками мне душу...
Моцарт
Когда бы все так чувствовали силу Гармонии!..
Сальери у Пушкина наделен способностью тонко и глубоко чувствовать, его душа открыта прекрасному. Но злая и низкая зависть побуждает его опустить в стакан Моцарта яд...
Сражаться с завистью мы продолжаем и сегодня.


«Моцарт и Сальери» — единственная пьеса Пушкина, поставленная при его жизни. Дорога пушкинских сценических созданий к зрителям была долгой и трудной. 

"Азбука театра" содержание:
- Азбука театра -- Занавес шумит -- Шекспир и Глобус -- Мольер и Лопе де Вега -- Появление театра в России -- [В эпоху Пушкина] -- Горе от ума -- Шедевры Гоголя и Островского -- Пьесы Горького -- Лозунги Маяковского -- Актер -- Коммисаржевская и Остужев -- Искусство актера -- Талант артиста -- Амплуа -- Ансамбль -- Антракт -- Балет -- Язык балета -- Бенефис -- Водевиль -- Грим -- Сальвини -- Декорация -- Диалог -- Дирижер -- Драма -- Драматургия -- Зритель -- Партнер -- Инсценировка -- Комедия -- Костюм и котурны -- Макет и маска -- Мельпомена -- Мимика и монолог -- Музей театральный -- Мюзикл -- Опера -- Шаляпин и Чуковский -- Оперетта -- Оперетта и драма -- Оркестр -- Пантомима -- Плакат -- Портфель -- Рампа -- Режиссер -- Мейерхольд -- Реквизит -- Тайна вдохновения -- Система Станиславского -- Театральное здание -- Для детей -- ТЮЗ Брянцева -- Буратино -- Театр Кукол -- Техника речи -- Трагедия -- Фарс -- Фронтовой концерт -- Чтец -- Эстрада -- Райкин -- Письмо к читателям -

Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Дата публикации: 27.02.2009, 15:03
Автор: Алянский Ю.