На главную



Rambler's Top100

Фигура во тьме.


Рассказ "Белая зима", страница три.


Вернуться к содержанию | Рассказ Белая зима - Простота и величие - Фигура во тьме - Как если бы таяли льды

После этого вечера стало обычаем брать коз на прогулку. Это было неплохо, и так, оранжево-ало-белой флотилией, не раз выступали они, попирая алмазы под солнцем. Зиночка пробовала выводить на тесемочке также и кур, но это не удалось, и на прогулки подальше их уже не тревожили. Таковы были два этих события: Зю, изжевавшая письма, и семейный сочельник под елками. Третье событие произошло ближе К весне. Ему еще задолго предшествовали слухи и разговоры.

Жизнь и сюда досягала. В далекой глуши, от станции на сорок верст, она доходила не как газеты, не как политика. Всю эту зиму округа жила страшными слухами о переодетых бандитах. Наталью Сергеевну изредка кое-кто навещал из спицынских баб, и каждая передавала напасти, одну страшнее другой. То женщина с тощеньким узелком попросит в пути ее подвезти, а потом вдруг в лесу вынет кинжал и заколет возницу; то под видом монашки зайдет ночевать, а ночью с печи как свистнет призывным сигналом, а уж по огородам ждет не дождется засевшая шайка. И не только что грабили, но и убивали, чтобы не оставалось следов. Так было в Кунееве, так было в Захарьине, в Байдине...

Наталью Сергеевну эти рассказы по временам сильно тревожили: не за себя, а за Зиночку. Ей иногда не спалось, и настороженно она слушала шорохи. Думала, лежа: «Пускать?»  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>).Доброе сердце ей отвечало: «Как не пустить?» Но недоброе время решало: «Нет, ни за что не пущу; еще будь я одна...»

И вот, уже ближе к весне, эта судьба не миновала и их флигелек. Была серая, мутная ночь. Ветер и оттепель, но к вечеру захолодало, и ветер стал ледяной; уже перед сном выглянула Наталья Сергеевна во двор, и ее обожгло. Зиночка что-то была невесела, термометра не было, но лобик на ощупь горяч; было тоскливо на сердце. Однако она, лежа, забылась. Резкий стук в ставень ее разбудил. Не сразу она поняла, что это было, но стук повторился. Зиночка, слава богу, не пробудилась. Тогда Наталья Сергеевна встала и босыми ногами подошла к окну.

— Пустите переночевать!
— Я не могу,— отвечала она,— я тут одна и с ребенком. Мужчины нет в доме.
— Пустите за ради Христа, я замерзаю.
Голос был сиплый, простуженный, у Натальи Сергеевны дрогнуло сердце. Но все же она отказала, стараясь казаться суровой и непреклонной.
— Я не пущу. Ступай на деревню.
— Я не найду. Я не дойду.
— Я не могу никого в избу впустить и не впущу. Неизвестный во тьме больше не отвечал; он не стучал и не ругался, не стал силой ломиться и на крыльцо.

Наталья Сергеевна подождала и отошла. На душе было смутно, нехорошо. Если бы тот вел себя нагло и угрожающе, кажется, было бы легче и проще. Если борьба, натиск, насилие, она б за себя постояла, Зиночку оберегая. Но, кажется, он отошел. Почему непременно разбойник? Ей живо и больно, мучительно ясно представилась эта фигура во тьме, наконец-то наткнувшаяся на людское жилье и вот снова бредущая дальше... Куда? И на деревне, если б добрел, ни один человек не отодвинет засов. Боже мой, что же это за жизнь? И почему нельзя проявить самых простых человеческих чувств? Это, пожалуй, было тошнее всего.

Вернуться к содержанию | Рассказ Белая зима - Простота и величие - Фигура во тьме - Как если бы таяли льды


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


13.08.2009, 16:36. Иван Новиков.