На главную



Rambler's Top100

Гости.


Роман, приключение "Сердце и думка". Страница: 14.


VIII

Бал в полном доме, который приспособлен к неге тихой семейной жизни,— это просто несчастие на целую неделю; жизнь посреди шуму, возни и пыли, тоска ничем не выразимая, горестное лишение всех приютных насиженных мест, расстройство обычного порядка, к которому привыкла душа и с которым расставаясь сердце то плачет, то сердится.

— Нет, черт бы драл,— кричит Роман Матвеевич,— если б знал я, что поднимется такой содом, я бы ни за что не дал бала!

Но это было позднее раскаяние.

Небритый, немытый, в халате, не знал он, где пригреть место: везде мытье, битье и катанье; везде лощенье, чищенье, установка и перестановка; кабинет его исчез, спальни не стало. Разоблаченные кресла и стулья разогнаны на середину комнат; столы и шкапы визжат под восковой суконкой. Тут толпа недоростков побрякивает хрусталем и фарфором, таская посуду из кладовой, как напрокат.  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>).

— Осторожнее! не стукни!— кричит ключница.

Тут толпа девок чистит мелом почерневшее от времени серебро.

— Тише! глупая! изомнешь!— кричит Наталья Ильинишна.

Тут толпа слуг-верзил ходит около стен с крыльями, метелками и щетками.

— Осел! ты видишь, что я иду!— кричит Роман Матвеевич.

Бабы носятся с тазами, с лоханками, с песком и сором, с тряпками и мочалками, с горячей водой и холодной водой, на босу ногу. Хаос в доме Романа Матвеевича.

Он в отчаянии; только Зоя сидит спокойно в своей комнате, книгу читает и ни о чем не заботится.

Но в день ее именин все уже на месте, все в новом порядке, все тихо, все светло, никто нигде не ступи, никто ни до чего не дотронься,— чтоб не замарать.

Начинаются другие заботы — стряпня на кухне; и там с непривычки хаос: везде нужен глаз, напоминанье и брань хозяйки. И этот день скомкан в заботы, скуку и тоску для бала. Обед на скорую руку; после обеда опять сборы и хлопоты — весь дом наряжается; только Зоя еще ни о чем не заботится, сидит близь окна, думы думает.

Но вот настал вечер. Наталья Ильинишна велит зажигать люстры. Она уже готова, в пышном гарнитуровом платье, обшитом широкими блондами. На голове у нее пышный чепчик с тюлевыми лентами; вокруг шеи собольи хвосты рублей в тысячу.

Роман Матвеевич также готов: манжеты гребнем стоят, к петличке фрака привешены все знамения походов и заслуг. Он распоряжается, где ставить столы игорные.

Гости — страшное слово у нас: с ними нераздельна мысль о беспокойстве, о принуждении себя, о приеме, об усаживании, о занятии разговорами, о внимании к породе, значению в свете, богатству, красоте и безобразию... В этом слове нет уже удовольствия, радушия без расчета, угощенья без надежды на выгоду или на сбыт.

Кончив заботы и исполнясь ожиданием гостей, Наталья Ильинишна вздумала взглянуть на наряд дочери; а Зоя еще и не думала об наряде.

— Ты еще не одета!— вскричала с ужасом Наталья Ильинишна.
— Успею еще,— отвечала Зоя равнодушно.

В это время послышался чей-то подъезд к крыльцу.

— Гости, ведь гости уж на дворе!— вскричала снова Наталья Ильинишна и бросилась встречать гостей.
— Для кого мне одеваться?— говорила сама себе Зоя, садясь перед зеркалом и приказывая чесать голову.
— Для кого мне одеваться?— повторила она,— для под-ведомственных чинов Городничему и Судье? для уродов с пером за ухом? для полковых фертов?..

И три раза переменяла она свою прическу, три раза перешивали ей рукава и талию.

Еще не успели зажечь всех люстр, а званые гости толпами уже, как в море вал за валом, стремились в залу.

Шарканье, здравствованье, поклоны и еще поклоны, поцелуи в уста, приседанья, пожатие руки, рекомендации, чиханье, сто лет жизни, сто тысяч годового доходу, не прикажете ли табачку, покорнейше благодарю; новое и поношенное, талия под мышкой, талия ниже живота, крахмал и обручи, волоса собственные, накладные и шелковые, гребенки резные и обложенные бронзой, и прочее, и прочее, и прочее, и все, что составляет провинциальный живой калейдоскоп, на который смотрит, вытаращив глаза в окно, со двора и с улицы вся чернь городская и — ахает. 

Читайте так же:



Меню романа: "Сердце и думка" (стр.1) — Князь Юрий (стр.2) — Зоя (стр.3) — Ведьма (стр.4) — Воля птица (стр.5) — Для приличия (стр.6) — Нечистый дух (стр.7) — Городничий (стр.8) — Жениться (стр.9) — Майор и Лекарь (стр.10) — Романтический способ (стр.11) — Ты моя (стр.12) — Бур-де-суа (стр.13) — Гости (стр.14) — Редемгот (стр.15) — Говор хаотический (стр.16) — Ангажировать (стр.17) — Кошка и мышка (стр.18) — Ейн-цвей-дрей (стр.19) — Засаленный пакет (стр.20) — Выговор (стр.21) — Онеиропат (стр.22) — Магнетизер (стр.23) — Любовь любовью (стр.24) — Чумички (стр.25) — Званый вечер (стр.26) — Гости-женихи (стр.27) — Поцелуйщики (стр.28)  — Тысяч сто приданого (стр.29)  — Бричка (стр.30)  — Ашенька (стр.31)  — Доброе начало (стр.32)  — Жид (стр.33)  — Адъютант (стр.34)  — Французский (стр.35)  — Языческий храм (стр.36)  — Кадриль (стр.37)  —  О дуэли (стр.38)  — Маскарад (стр.39)  — Белая роза (стр.40)  — Странный вопрос (стр.41)  — Праздник (стр.42)  —  Несносный круг (стр.43)  — Бржмитржицкий (стр.44)  — Живые картины (стр.45)  —  День для репетиции (стр.46)  — Заболела (стр.47)  — Ненависть к мужчинам (стр.48)  —  Клятва (стр.49)  — Сердце изболело (стр.50)  —  В деревне (стр.51)  — Триста масок (стр.52) —  Кассандра (стр.53) — Нильская с дочерью (стр.54) — Тысёнц-тысёнцы (стр.55) — Узница (стр.56) — Каприз (стр.57) — Обвенчаться (стр.58) — Фанни (стр.59) — 1-е мая (стр.60) —  Аглаз (стр.61) — Хлопанье и крик (стр.62) — Продолжение

Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий


21.10.2009, 11:35. Вельтман А.Ф..