На главную



Rambler's Top100

История Петра Поликарповича.


Рассказ "Серебряная свадьба". Страница №5.


Вернуться к содержанию | Рассказ Серебряная свадьба - Копнить и возить - Аромат седой старины - Интеллигенты - История Петра Поликарповича

Мы пили чай, говорили. Пришел и Алеша, мой паренек-перевозчик. Немножко он был диковат, но под конец и он разошелся. Старший их сын учился в Лесном и лето проводил где-то на практике. «Серебряные» молодые мои меня очень трогали. Петр Поликарпович вечером (тучи уже ходили вовсю) проводил меня спать на сеновал. Там, однако же, с ним, несмотря на усталость, по русской привычке, мы разговорились, и — вкратце — узнал я всю его жизнь. И, пожалуй, что это не совсем обычная жизнь — настоящий сюжет для большой и содержательной повести. Как, впрочем, и большинство человеческих жизней в нашу эпоху. Но я пешеход, и это всего лишь короткая запись; и есть своя прелесть в человеческой жизни на двух-трех страничках.

Петр Поликарпович жил — у себя. Как это ни странно сказать, жил он в родительском доме. В этой самой реке, у излучины, купался мальчишкой; судя по цвету волос, таким же льняным, белоголовым, как те ребятишки, что нынче барахтались в сене. И в этом же сене барахтался он. Отец его знал ремесло. Верст на тридцать — на сорок в округе все молотилки прошли через его рабочие руки и все были выверены зорким его серым глазком. Сына он отдал учиться в уездное училище, и Петя учился отлично, бросать было жаль. Перебрался в реальное, сам себя содержал. Анечку встретил уже позже в Москве. Экстерном держал за гимназию и поступил на математический.

— Вы математик.
— Да, жутко подумать. Не о математике, а об учительстве. Я был учителем. В Пензе. Теперь погляжу — отсюда — и не понимаю, как я мог только выдерживать! Ученье-то что, когда сам пробиваешься. Туго и голодно, но хорошо. Как тополек между камней. Железных дорог я не знал и, поверите ли, не то что из нашего города,— в Москву отправлялся с мешком сухарей за плечами. Хорошая школа. А вот — педагогом! Карты, вино. И все оттого, что тоска. Вы Анечку видели? Живем мужиками, а она у меня как гимназистка. Не правда ли? А там... там тяжело очень было. Там она старше была. Честное слово! А душа у нее... Впрочем...

Над головой грянул внезапный раскатистый гром. Щели сарая брызнули клинообразной узорной надписью.

Шекспир! — внезапно воскликнул Петр Поликарпович с горячностью, как будто ему мало и свойственной. — Это она меня научила. Она ведь... как вы спросили... да, она грамотная! И еще меня его понимать научила... да, революция. Вот этакий гром! Мы уж тогда перебрались в Москву... И как же мы там бедовали! Ребята, нужда... Да какая нужда! Нищета, впрочем, вы знаете сами. Анечка только и выручала.
— А она?
— Она врач.

Я живо увидел ее, с подоткнутым подолом, моющей пол.

— И что же она? Почему...
— Она лечит и тут. Только знаете, так... кто придет. Она у меня замечательная. Не она, я пропал бы. Не странно ли, правда: я, можно сказать, мужиком родился. Университет и учительство... что там! Я таки был и остался мужик. А она ведь дочка профессора. Хрупкость какая... Бывало, на улице встретишь — в шубке и в шапочке... Снег. Точно Снегурка. И вы, может быть, думаете, что это я... Ничуть не бывало. Это она. Сказала: «Поедем в деревню к тебе; что нам тут делать? Ты пропадешь. А там хорошо будет всем — и детям и мне»  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>). И знаете, как расцвела! А ведь работа... Вы видели нынче, что за работа...
— А вы как?
— Что я! Мне хорошо. И вообще это верно. Все эти метания... не в тех и не всех... Я на себе испытал. А тут я у себя. И жизнь моя — знаете, полная жизнь. Да что обо мне!..

Когда он уходил, дождь бушевал над сараем. Легкие брызги, мельчайшие, пылили на нас свежей прохладой.

— Вы не бойтесь ничуть, крыша отличная. С Алешкой сам клал. Он у меня по агрономической части. Я рад. Да дело не в нас. И ежели что, вот вы говорите, ежели что и есть замечательное, так это, конечно, она.

Я понял, что это было про Анечку. И я ничего не возражал. Лег я на сено. Сено было душисто и пряно, как давеча днем... Но хмель от него умерялся прохладой дождя; умерялся раздумьем. И, уже засыпая, я думал: «Хождение в народ... Нет, не хождение в народ... Что-то другое: возвращение к народу... Новая травка вмешалась в запах старого сена. Что я говорю... старое сено — новое сено!..»

Так засыпал я на сеновале — после горячего рабочего дня, после грозы и Шекспира, после этой нечаянной, посланной путнику «серебряной свадьбы».

5 августа 1926 г.
Москва

Вернуться к содержанию | Рассказ Серебряная свадьба - Копнить и возить - Аромат седой старины - Интеллигенты - История Петра Поликарповича


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


18.08.2009, 19:04. Иван Новиков.