На главную



Rambler's Top100

Книга листалась жизнью.


Рассказ "Ласточка-парус". 6 страница.


Вернуться к содержанию | Рассказ Ласточка-парус - Нежность большая - Решился - Приключения - Чиновник - Листалась жизнью - Добро - не сказка

У Матильды Ивановны где-то отыскался племянник, сам из судейских крючков; затеял он дело: завещание тетки признать недействительным, ибо покойница жизнь проживала не в здравом уме и не в твердой памяти. Может быть, так, а то и не так. Но зыбкий предлог на суде часто бывает самым твердым фундаментом: это не стройка, не инженерное дело! Персональный сайт регистратор общества.  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>)

Никиткин отец не уступил, погордился; он взял ходатая в городе; ходатай тотчас схватил и зажал его цепкою лапкой: даже и камень бросило б в пот. Бумаги, инстанции, пошлины, гонорар, угощения — продали овец; дело проиграно: кассационная жалоба, пошлины, марки, двойной гонорар, и угощение тоже двойное — продали корову. И вот благополучие, нечаянный дар обернулись шипами; барская роза их уколола — и свое-то хозяйство (какие уж там поместья, сады...) рухнет вот-вот.

Никитка был свержен и низведен: над Никиткой смеялись на улице, дома пилили. Жизнь стала скупая и хмурая; Никитка сбежал. Некуда было податься, и Никитка сбежал. Однажды, проснувшись перед зарей, он поднялся, как если бы все было давно передумано и решено. В доме все спали, он вышел из хаты, поплескался из глиняного разлатого кувшинчика, что висел на крыльце, отерся подолом рубашки, поглядел на прощание на дом, на безлюдную, тихую улицу, на милый и памятный с детства бледно-сиреневый пруд, чуть тронутый краскою ранней зари, на корыто, забытое зимою на льду,— деревенский корабль, тихо дремавший на заводи, на легкую дымку, лежавшую на горизонте, и точно бы кто позвал — двинулся в путь. След по росе, возникавший за ним, был подобен цепочке, которая все удлинялась, но не отпускала совсем. Но и цепочка распалась, как бы истаяла вместе с росой; солнце позвало к себе, и родная земля отпускала Никитку — на странствия.

Так, потеряв свою землю, ощутил он ее под ногами — не как землю уже, а как стихию — как сушу. И начались для Никитки мытарства: «приключенья на суше». А разуверившись в суше, как докатился до моря — ступил он ногою на море. Детская книга листалась теперь самою жизнью. И ложилась страница: направо — удачи и неудача — налево.

Не было это подобно изгнанию, море ему оказалось родным, и корабль на волнах, зыбкой стихии, смутно был родствен забытым уже, но ожившим в крови, младенческим воспоминаниям: старая бабушка вяжет чулок — мелькание спиц — и качает ногою скрипу-чую зыбку, а в зыбке, раскинув ручонки,— маленький мир, человек. И более поздние, отчетливо памятные, вставали видения детства: шумела волна, и птичьи крыла бились по ветру. Чаек он принял точно родных: это были все те же касатки, что когда-то заткали в узор его детскую жизнь.

«Приключенья на море» были обильны. Рыжий и крепкий матрос, после Каира еще и рябой, прежний Никитка,— Никита Гаврилыч теперь, он повидал-таки мир. И мир состоял — это правда — из суши и из воды. И мир этот был круглый как яблоко, Никита Гаврилыч это постиг безо всякой науки. И, что было гораздо важней, понял Никита, что мир был — един, и что деревенька Притулино, где увидел он свет, не одна его родина, что родная земля, родительский дом — это вот эта земля — круглая — вся: море и суша. И были матросы, разноязычные, разве, впрочем, с одним эсперанто русских ругательств,— все они были как братья, из шатучей одной, из круглой семьи. И мужики были в Индии, в Египте, в Америке — одни мужики: он узнавал в них притулинских; те же были купцы, капитаны, кабатчики. И везде было зло, и правда была - также везде; и ежели где в одном месте аукнется, в другом обязательно слышно, и — отзывается.

И то, что мерещилось с раннего детства — в яви сбылось: увидел деревья, какие можно увидеть только во сне, и диковинных рыб, и жарких зверей, и цветы — величиной с кувшин. Но и тут призакроешь глаза и увидишь под солнцем за невысоким плетнем — коноплю. Индия — бабочка? Да, но она же и конопля — кудрявая орловская конопель за плетнем. Везде все свое.

Нехорошо показалось Никите, как довелось воевать. Он уж отвык, что будто бы что-то надобно в мире делить. Но воевал. Мир ощетинился, воды и суша вздыбились гребнем. И уже на уклоне войны с ним и случилась одна, может быть, странная, а может быть, твердо необходимая вещь. Всякое было в жизни Никиты: он был человек; было хорошее, было плохое. Все рассказать, это было бы — том. Но вот совершенный пустяк отозвался как раз в самое трудное время, в самую нужную пору. О нем рассказать нелегко, потому что все это может быть просто Никите пригрезилось.

Вернуться к содержанию
| Рассказ Ласточка-парус - Нежность большая - Решился - Приключения - Чиновник - Листалась жизнью - Добро - не сказка


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


20.08.2009, 12:57. Иван Новиков.