На главную



Rambler's Top100

Любовь неувядаема в гробу.


Рассказ "Неувядаемая". Четвертая страница.


Вернуться к содержанию | Рассказ Неувядаемая - История Льва Николаича - Антарам - Любовь неувядаема

Как-то она отыскала духи покойной жены моей, старый флакон, хранившийся у меня. Она жадно и долго вдыхала их, опьяняясь, и густо смочила ими волосы, платье. Меня тогда не было дома, и когда, возвратись, я переступил порог кабинета, меня охватил тотчас сильный знакомый мне запах. Я крайне был раздражен этим поступком ее и был с Антарам очень несдержан. Сначала она испугалась и забилась в угол дивана, робко и жалобно смотря на меня, но когда из моих отрывочных слов она поняла, что собственно было мне больно, взор ее в полутьме блеснул, как у дикого зверя. Она ничего не сказала, вышла из комнаты и заперлась у себя. Напрасно, спустя некоторое время, я стучался к ней и звал ее выйти, она не отзывалась. В эту же ночь она убежала домой; бесследно исчез и флакон; видимо, она и его захватила с собой.

Так прошло целое лето. Я навещал ее, с братом мы примирились, и он стал даже бывать у меня. Антарам никогда ко мне не заезжала, она казалась спокойной теперь и почти неизменно была ровна со мной, но иногда я замечал в глазах ее тот же блеск, что меня поразил в вечер нашего объяснения. Случалось порой, я ловил на себе и иной ее взгляд, чудно приветный, трепетный. Но она тотчас смыкала, заметив это, ресницы и, подавив себя, глядела опять равнодушно. Между тем про нее стали ходить недобрые слухи. И неизменно с именем Антарам называли, как друга ее, слишком интимного, этого самого кучера. Я ничему, конечно, не верил. Лев Николаич остановился у стола и залпом выпил чашку холодного крепчайшего кофе.

— С женщинами я теперь только шучу,— сказал он вдруг резко, повернувшись ко мне. — Не судите меня, с меня всего было слишком довольно.

И он продолжал, видимо заторопившись самому для себя сократить и сжать возможно суровей рассказ:

— Меня не было в этот день дома. Я был за тридцать верст. Погода была невыносимая. Грязь, слякоть. Ужасно. Вернулся измученный и нашел у себя лошадей с просьбой немедленно ехать на хутор. Поехал. Мой кучеренок, мальчишка-калмык, ни слова не знавший по-русски, что-то мычал всю дорогу и отчаянно гнал лошадей. Порою он оборачивался и делал пальцем у горла какой-то отвратительный жест. Когда я подъезжал к знакомому хутору у реки, в окнах виден был свет, несмотря на поздний час. Я уже знал, верным предчувствием, что случилось нечто непоправимое. Вы это знаете, как сердце умеет сжиматься? Ну, да что ж долго рассказывать. Я опоздал, да и все равно ничего бы поделать не мог. Много позже узнал я подробности, меня поразившие; тогда было не до того. Дело, видите ли, было так. На крылечке в тот вечер сидел мой кучеренок, что он делал, не знаю, но видел, как на половину княжны вошел кучер (у Антарам была своя половина — две комнаты); кучеренок еще удивился, что тот вошел прямо, не постучавшись. Скоро послышался громкий их разговор, потом Антарам закричала что-то по-русски, он ничего не мог разобрать и понять, но по ступенькам поднялся на порог в коридор и видит: открылась дверь, и вышла княжна, шея ее была перерезана наполовину (так он говорил), но она еще шла, протянув руки вперед, голова была откинута на спину. За ней вышел и кучер, также сильно изрезанный; мальчишка глядел, застывши на месте. Антарам вошла на другую, семейную половину, обогнула рояль и хотела войти в комнату брата, но дверь была заперта. Она оперлась рукой о косяк и дальше шла по стене, оставляя кровавые отпечатки руки. В комнату матери дверь была распахнута настежь, туда вели пять ступеней. Мать сидела и шила и, поднявши глаза, увидела дочь, которая к ней поднималась... такая... Но Антарам не одолела всех ступеней и упала ничком, безмолвная, мертвая.

После паузы Лев Николаич скороговоркою досказал:

— А кучер туда не пошел. Он вышел во двор и, встретивши брата княжны, крикнул ему через силу: «Я убил Самбелик, застрели меня. Она хотела опять убежать...» И тут он назвал мое имя; об этом узнал я много спустя. Князь вошел к себе в комнату, снял со стенки ружье и, не заходя к сестре, исполнил желание кучера. Когда тот упал, князь приказал кучеренку ехать за мной. На полу у княжны нашли мой флакон от духов, совершенно пустой, и сама она была сильно надушена. Как подумал, что сделано это перед попыткой бегства ко мне... Вот вам и все. Нет, впрочем, не все, самое главное — впереди. Антарам похоронили, но три недели спустя, по распоряжению прокурора, я должен был произвести дополнительное расследование. Вскрыли могилу и... вы видите, какой я, но я едва не потерял сознания и не упал. Из гроба вместо запаха трупного тления всем нам в лицо пахнул все тот же крепчайший запах духов, моих. Она лежала нетронутая, прелестная. Она была...— голос Льва Николаича пресекся мгновенною судорогой, — прелестная.. Menu поиск ssl сертификатов цена.  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>). И я вспомнил значение ее имени — Антарам: неувядаемая. С кривою улыбкой Лев Николаич прибавил еще:

— А что до кучера, до разговоров... то все оказалось неправдой.

Когда я прощался со Львом Николаичем, оставив кофе нетронутым и не в силах сказать ему ничего, я чувствовал, как ноги мои немного дрожали, и я не мог отделаться от галлюцинации запаха этих духов. Позже пришло мне на мысль, что и в самом деле в ту ночь шли они от его бархатной куртки: недаром он вынул ее.

Туман стоял по сторонам, цеплялся за сучья мелких кустов, когда мы с большака свернули проселком. Туман был полон видений... Я ехал, и неотступно вставал передо мной образ шестнадцатилетней калмычки, княжны Самбелик-Антарам — посреди желтой унылой степи с отведенной рукой и полоскою кровавой зари, пересекавшей ей шею. И горькое чувство отрады тронуло вдруг мою заломившую грудь; я понял: любовь неувядаема в гробу.

1912

Вернуться к содержанию | Рассказ Неувядаемая - История Льва Николаича - Антарам - Любовь неувядаема


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


10.08.2009, 14:30. Иван Новиков.