На главную



Rambler's Top100

Мучения.


Роман, приключение "Сердце и думка". Страница: 104.


Служащий при военном министерстве принят с особенным вниманием родителями своей дивной Надины.

Чиновник по особенным поручениям стоит уже подле фортопьян своей очаровательной Пельажи.

Капитан проводит вечера у своей грациозной Зеноби.

Служащий при министерстве иностранных дел фигнорирует в салоне своей неземной Агриппине.

Конноартиллерийского Прапорщика лелеют надежды в доме гармонической Мельани.

Все они готовятся уже к решительному объяснению; все оне принуждают себя основать новую любовь на ненависти к первой.

Мельани нравится юный Конноартиллерист, ей приятна страстная его любовь, дома видит она в нем все, что может составить ее счастие; но в обществе ей кажется, что он ее не стоит, что в нем недостает многого для ее самолюбия, что он не более, как Прапорщик... И — она вдруг хладеет к нему, старается удаляться от него, чтоб не унизить себя в глазах людей... Задумывается о Кавалергарде.

Агриппине любила бы служащего при министерстве иностранных дел, любила бы за то, что он страстно любит ее; но он не льстит ее самолюбию, не прельщается нарядами, не говорит, что она лучше всех; только М-r Пленицын в состоянии одушевлять ее в обществе,— и она задумывается о Пленицыне.

Зеноби любила бы Капитана, но он смеется над снами.

Надин предалась бы вполне служащему при военном министерстве; но он так любит русский язык, он готов потребовать от жены своей, чтоб она говорила не иначе, как по-русски.

Пельажи обожала бы чиновника по особым поручениям: он ловок, умен, мил, хорош собою, да он не знает секрета от сглаживания; а между тем сам верит глазу. Он не может заменить для нее Капитана, при котором исчезает в ней мучительный страх, при котором чувства ее, освободясь от боязни глаза, получают всю свою деятельность, а сердце становится спокойно, готово к любви и взаимности.

Барб отдала бы сердце свое Кавалергарду; но он такой был Марс по наружности, что при нем все ее мечты — о милом и хижине— исчезали; он никуда не годился для идиллической любви; с ним нельзя было говорить о красоте природы, об уединении и сладости задумчивости перед окном, при меланхолической луне, плавающей посреди волн облачных. А Прапорщик так хорошо понимал это наслаждение, так умел сочувствовать непостижимой грусти сердца, так упоительно говорил о чем-то неземном, так усладительно описывал взаимность двух симпатических сердец, созданных друг для друга, искавших друг друга, нашедших друг друга посреди толпы бесчувственных, посреди тщеты и суеты света и, наконец, удалившихся в рай уединения, под кров хижины... там чаша молока, душистые соты, веющий зефир, густой навес липы, дерновая скамья... рука в руке, взор во взоре и — страстный поцелуй!.  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>).

Возможно ли в минуты подобных сладостных мечтаний любить Кавалергарда? Он весь в ботфортах, окован латами и приличием; его каска с гребнем страшна для сельского чувства; слеза побоится капнуть на его белый мундир; любовь Кавалергарда тяжела для легкой Барб.

Проходит месяц, два, Думка мучает подруг Юлии: оне раскаиваются, что вздумали изменять для испытания; а между тем Юлия мучает уже своего мужа, тушит все поэтические его восторги: он неразлучен с женой, как костыль с хромым; она идет, и он иди; она сидит, и он сиди. Он бы уединился подчас — ты со мной скучаешь! Он бы прогулялся для рассеяния — куда? ты меня одну оставляешь! Ему хочется спать — ты спишь! не хочешь поговорить со мною! Слово за слово, и — дурнота. И вот молодые супруги, в промежутках нежных ссор, сидят, надувшись друг на друга. Невозможно придумать положения горестнее без горя, несчастнее без тени несчастия.

Так и не иначе проходило время; но однажды за жарко и холодно возгорелась ужасная ссора. Вступилась мать Юлии, потом отец, родня, обвинили бедного Порфирия в жестокости к жене, что он мучитель, не умеет ценить ее ангельского характера, что он не муж, а тиран. Порфирий, выведенный, наконец, из себя и почти изгнанный из дома, сел на почтовых и поскакал в Одессу, служить. Освежившись на пути от домашнего угара, чувства его ожили, ожила и муза; в Киеве ожила и память о блаженных минутах, которые он провел на берегах Днепра, ожила и любовь к Зое. Он хотел на нее взглянуть еще раз и своротил в сторону от большой дороги.

Мы уже видели его новую встречу с Зоей: Нелегкий и свел, и развел его с нею,— Порфирий отправился в Одессу; а мы возвратимся на Север. 


Первая и вторая часть книгиПосещения (стр.63) — Поскорей (стр.64) —  Считаться женихом (стр.65) — Блаженство (стр.66) — В дорогу (стр.67) — Знакомство (стр.68) — Речь (стр.69) — Экзерцирхауз (стр.70) — Тайные переговоры (стр.71) — Ведьма (стр.72) — Обязанность родителей (стр.73) — Намерение (стр.74) — Заступаться (стр.75) — По пословице (стр.76) — Сова Савельевна (стр.77) — Верное сердце (стр.78) — Пятница (стр.79) — Любопытные вопросы (стр.80) — Игра в карты (стр.81) — Вечерело (стр.82) — Выговор начальника (стр.83) — Верное сведение (стр.84) — Настал черед (стр.85) — Думки нет (стр.86) — Приношение (стр.87) — Невежество (стр.88) — Чтения (стр.89) — Эвелина (стр.90) — На север (стр.91) — Санктпетербуржская ночь (стр.92) — Думка-невидимка (стр.93) — Новое лицо (стр.94) — Вторник (стр.95) — Шесть подруг (стр.96) — Мельани и Агриппинё (стр.97) — Зиновия, Пельажи и Надин (стр.98) — Кавалергард (стр.99) — Атташе (стр.100) — Капитан (стр.101) — Поверье (стр.102) — Мщенье (стр.103) — Мучения (стр.104) — Икс (стр.105) — Нечистая сила (стр.106) — Черный глаз (стр.107) — Ловец в обществе (стр.108) — У Вернецких (стр.109) — Нерешительность (стр.110) — Второе приглашение (стр.111) — Пожар (стр.112) — Спаситель (стр.113) — Претлошение (стр.114) — Свадьба (стр.115) — Ивановская ночь (стр.116) — Последствия (стр.117) — Конец (стр.118)

Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


11.11.2009, 11:53. Вельтман А.Ф..