На главную



Rambler's Top100

Необыкновенный тот человек.


Рассказ "Вечер в театре". Третья глава, третья страница.


Вернуться к содержанию | Рассказ Вечер в театре - В театр врагами - Необыкновенный человек - Прокудин - Жениха хорошего - Вот и вершина - Не любимого же потеряла

III

Наташа много думала после об этом их разговоре; она видела ясно, как и она, и он были в нервических своих раздражениях равно неправы и как оба ненужно испортили то нечто хорошее что могло бы возникнуть у них, но твердо стояла, однако, и на этой первой обиде и на последовавших многих других с обеих сторон. Это в первое время несколько портило ее настроение но не настолько, впрочем, чтобы мешать ежедневной работе, а потом и вовсе стало восприниматься, как неизбежное нечто и слишком обычное. Но главное, что тогда так ее поразило, невольно влекло к себе ее мысль. «Конечно, он прав, — размышляла она немного по-своему. — Великое горе или великая радость, вообще то свое, человеческое, от чего и во имя искусства грех отмежевываться, оно-то и дает искусству настоящую силу...»

Лежа в постели, когда не спалось и свет от луны, холодный, отчетливый, четко вырисовывал в соседней со спальнею комнате рамы окна, она не раз задавала вопрос: есть ли в ней этот запах подпочвенных сил, это богатство, откуда на долгую жизнь хватило бы черпать его? И когда вспоминалось ей детство, она отвечала «да», и юность, особенно, может быть, юность с ее горячею жизнью,— опять-таки «да», А позже?.. Точно зарыты в ней эти богатства, и на великое (сердце Наташино билось)... нет, на великое ее не хватило бы. Доступа нет. В чем же дело, однако?

Знала Наташа, что она неплохая актриса, спокойная, четкая, с ровным и единственно правильным в каждом отдельном случае тоном, с настоящей, правдивой душевностью, которые ставили ее и выделяли на голову выше многих искусниц. Но все же чего-то ей недоставало.

И когда припоминала она жизнь свою там, в глухом городке, среди лиловых степей, откуда бежала, гонимая мукой горькой любви, больной и тревожною своей неудачей, она постигала теперь, что, может быть, именно эта сердечная боль открыла тогда источник в груди, давший ей право быть на подмостках. Здоровая юность точно ждала этого в сердце удара, чтобы пришли в движение силы и забродило в смятении и преодолениях молодое ее дарование. Но теперь это было давно позади и в последние годы казалось уже милой и мирною, не волновавшей легендой, подернутой той же сиреневой дымкою, как и ее родимая степь.

Но одинокие ночи, лежанье в постели без сна, лунный, квадратами замкнутый свет и эти вновь и вновь пробужденные думы о себе самой, о своем призвании в жизни, о каких-то новых, таких необходимых душе ее, так остро желанных в искусстве своем достижениях, все еще не дававшихся ей,— все это не проходило бесследно. И всего чаще это случалось, когда она бывала нервна и раздражительна, порою бесцельное это томление отзывалось и на работе, хотя неизменно она имела успех, ровный и крепкий, а в зрительном зале самый теплый прием. Но она была сама к себе значительно строже.

«Мне уже двадцать восемь лет,— думала она иногда не без горечи, стоя у зеркала и глядя на светлые, немного вьющиеся волосы, привычные черты лица, в темные свои красивые глаза, в которых сейчас отражалась печаль.— Это немало. Женский век короток. Что же успела я сделать?» И опять припомнился ей необыкновенный тот человек, который заставил переменить всю ее жизнь, из-за которого вот она здесь — артистка Степная.

Был ли действительно он тем исключительным человеком, каким казался в дни ее юности? Наташе хотелось бы и сейчас ответить с такою же твердостью, как и когда-то: «Да»  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>). Правда, он был только учитель гимназии, словесник, но даровитый, живой и увлекающий. Было в этом, конечно, и нечто банальное: нет на Руси женской гимназии, где не сидел бы такой уездный кумир гимназисток. Но Волохов Виктор Андреевич оправдал себя и потом. Наташа читала время от времени статьи его в разных журналах; он не плыл по течению, и были в этих статьях всегда острота и независимость мысли.

Вспоминая свое объяснение с ним, такое нечаянное и бурно-самозабвенное, Наташа и теперь неизменно краснела, а сердце ее повышенно билось. Он ей отвечал. О, это были блаженные дни, остро волнующие!.. Но что-то случилось, и на самом пороге возможного счастья он резко остановился. Наташа не знает и до сих пор с полной отчетливостью, что это, собственно, было, и только в журнальных статьях его, в каких-то волнующих недомолвках, смутно угадывала она ход его мыслей и чувств, ведущих словно бы к отречению от личного счастья... Во имя чего?.. А как могло бы быть все иначе и... хорошо.

Как бы то ни было, всю эту зиму Наташа опять жила мыслями с ним, и сердце ее отвечало с горячей готовностью на всякое живое о нем воспоминание.

Вернуться к содержанию
| Рассказ Вечер в театре - В театр врагами - Необыкновенный человек - Прокудин - Жениха хорошего - Вот и вершина - Не любимого же потеряла


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


18.08.2009, 14:55. Иван Новиков.