На главную



Rambler's Top100

Незнакомая дама


Рассказ "Двойной орешек". Глава II - 3стр.


Вернуться к содержанию | Рассказ Двойной орешек - Священная молодость! - Незнакомая дама - Свидание старых друзей - Монеты - Дом советника - Обед у Кривцовых - Пустой малый - Никаких свиданий - Излечимо - Березка - С головою орла - Судьба посылает

II

 (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>) — Ну что, дурачок, разве в городе хуже живется?

Сережа Кривцов прижался к отцу и молчал. Он касался щекой, горячей с мороза, мягкой сорочки и холеной, пушистой на ней бороды — она слегка щекотала его. Смешанный запах крепкой сигары и одеколона, привычный запах отца, был странно приятен Сереже. Отец — это мужчина, великолепный, красивый, образец силы и гордости.

— Что же ты примолк? Хорошо тебе?
— Хорошо, папочка.

Отец поворошил шутя завитки мягких волос у Сережиной шеи и слегка отклонил от себя сына.

— Ну, а теперь время обедать. Пойди умойся и поцелуй мать. Скажи, что мы воротились.
— И тебя, папочка!

Мальчик низко пригнул шею отца и крепко его поцеловал; и усы хранили тот же свой аромат, только еще несколько более терпкий и пряный. Мать Сережа застал не одну, у нее сидела незнакомая дама; Сережа сразу не очень ее разглядел. Вбежал он веселый и возбужденный: и зимним солнечным днем с деревьями в инее, и серебряною проволокой меж телеграфных столбов, и по-морозному крепкой синевою небес, по-праздничному беззаботной толпою на улицах и еще того более — первым своим гимназическим балом, на который поехал вместе с отцом. Святки Сережа, жестоко простудившись, вылежал дома, все празднества его миновали, нынче же был он одним из героев: читал на эстраде стихи, вспыхивая, выходил на аплодисменты и кланялся... Гимназия стала неузнаваема: много взрослых, нарядных, не учителей, да учителя и те нестрашные, вежливые; дамы, цветы, танцы и игры... и, в довершение, что-то еще, совсем до того незнакомое, чего никому, никогда Сережа не скажет... На груди у отца он почувствовал это с особенной силой: такое неизъяснимое с этим великолепным человеком сродство, точно это от Сережи от самого уже пахло сигарой, одеколоном, этой всегда возбуждающей терпкостью отцовских усов и бороды. Сережа смутился, увидев у матери незнакомую даму; он стеснялся новых людей, а потому не кинулся с размаху на мать, сдержался и только проговорил:

— Мамочка, как было весело! Отчего ты не поехала с нами?
— Мне не хотелось, дружок. Ты знаешь, я не люблю выезжать.
— Да ведь, мамочка, с папой!
— И папа вернулся? Поздоровайся же с Верой Кирилловной.

Сережа застенчиво поклонился Вере Кирилловне. Но новая знакомая мамы оказалась вовсе не страшной, вряд ли даже и дама — так она молода; глаза ее черные, но это зрачки, а вокруг узенький серый сияющий ободок; короткие волосы отдельными прядями, слегка завиваясь, пали у небольшого красивого уха; такие же маленькие и красивые руки; похожа на мальчика. Сережа быстро и сразу все это увидел, пока незнакомая гостья, чуть приподнявшись, взяла его за руку и притянула к себе.

— Вот ты какой,— сказала она.— А я о тебе слышала много от ребятишек.

Сережа искоса темными своими, крутыми ресницами повел на говорившую; ему было странно и это «ты», и... о каких ребятишках она говорила? Но что-то и привлекало к ней безотчетно. Мальчик вопросительно перевел глаза на мать.

— Вера Кирилловна занимается в школе, в Диких Верхах. Вот уж никогда бы Сережа не догадался, что это учительница.

И легкое сожаление о себе самом, о том, что привычный покинутый дом далеко, на минуту затемнило глаза; он пробормотал:

— Как? В наших Диких Верхах?
— Они уж не наши теперь,— с приметным вздохом ответила мать и, обращаясь к учительнице, добавила: — Вы не торопитесь, Вера Кирилловна, вы пообедаете с нами?

Вера Кирилловна ничего не сказала, но открытые глаза ее говорили: «Лучше, если бы нет».

— Да. Да,— наперекор ее взгляду утвердила Агния Павловна. Мне еще хочется поговорить с вами о многом. Я так любила нашу деревню, мне не хотелось покидать ее. А ты всех, верно, забыл? Тебя-то там помнят, оказывается.

Сережа густо и горячо покраснел.

— Нет, я не забыл... никого.
— Он ведь с ними и рос,— продолжала она, отнесясь к Вере Кирилловне.— Особенно с этим... Колей Сорокиным. Не расставался. Сестра моя, Клавдия Павловна, прозвала их двойным орешком, шутя. Помнишь? — спросила она и протянула руку Сереже.


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


14.08.2009, 10:55. Иван Новиков.