На главную



Rambler's Top100

Сквознячок.


Шестая страница рассказа "Вор".


Вернуться к содержанию | Рассказ Вор - Первая кража - Тяга в родные края - Катюша - Михаил Никифорыч - Сквознячок

Вечер прошел несколько смутно. В саду разыгралась гроза, молнии блеск не тонул и при ламповом свете. Катя почти не выходила, ссылаясь на головную боль, на усталость, но Михаила Никифорыч, видимо, не унывал, на что-то надеясь. По-деревенски, развалившись на кресле, бесцеремонно Агнию Владимировну он угощал деревенскими новостями. Она слушала сдержанно, устало и строго, подавая короткие реплики. Мишина ненависть против этого круглоголового накипала с часу на час, что не мешало ему за круглым столом показать беззаботным двум существам целую серию фокусов в карты. Рано легли. В столовой на ж;естком диванчике Миша долго ворочался, и не помышляя о сне. Гроза отшумела, в окно густою струей вливалась ночная прохлада благоухания, но не было отпущения Мишиным думам.

Отдельные падали капли с ветвей среди тишины, потом послышался смех, сдержанный, девичий, Миша сообразил: через окно пробежаться по саду после дождя... Ему послышался даже и бег, мягкий и мокрый по мокрым дорожкам. Там ли и Катя — он разобрать не сумел, ему сделалось грустно. Еще немного спустя услышал он стук в соседнюю комнату. «Можно?» — «Да, да». Скрип двери и пауза. «Ни за что и ни-ког-да»,— раздельно сказала тетушка Агния. «Последнее слово?» — «Конечно. И незачем вам было и приезжать. Вы должны были знать это и сами».— «Ну, нет, все-таки есть зачем: завтра я предъявлю векселя».— «Однажды оплаченные?» — «Это уж как вам угодно-с, а только они формальные и целехонькие-с».— «Вы все-таки гость и сейчас уже ночь, но завтра я вас попрошу оставить мой дом... пораньше. Прощайте». Мише припомнилось: одна половина неба в грозе и на другой нежный покой, безмятежность» Лежал он не шевелясь. Может быть, через четверть часа достигли его и звуки обратного бегства, столь же веселого, как весел в саду летний, прерывистый дождь. И опять тишина, легкие шорохи в девичьей комнате, бывшей столовой. Потом один голос: «Олечка!» — «Что?» — «Я вешаю платье, думала — гвоздик, а это... а это... кузнечик!»  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>). Шелест и смех. Сделали, верно, конвертики и подправили простыни. Катиного голоса нет. Помаленьку уснули, а Миша, напротив, оделся и осторожно вылез в окно.

Дальше события ночи развернулись с быстротой феерической. Недаром был Миша мастер сих дел. Все векселя, не глядя и не читая, положил он в карман, прихватив и золотые часы, чтобы больше было похоже на постороннего вора, затем имитировал бегство к калитке, искусно меняя оттиск ноги на влажной дорожке, и со всеми предосторожностями вернулся к себе.

Раздевшись, немного помедлив, он застучал в стену к соседу и на охрипший вопрос Михаилы Никифорыча поднял тревогу. Скоро весь дом был на ногах. Миша организовал энергичнейший розыск. Встали и барышни. Кое-как запахнувшись, в ночных одеяниях, были они очень милы и, как овечки, жались одна к другой. У Кати, напротив, сдержанный блеск сиял на лице, она была рада. Агния, кажется, несколько была смущена, но, как всегда, спокойна и сдержанна. Толстяк шумно и глупо неистовствовал. На дворе запрягали мокрую его бричку. Он хотел ехать в полицию сам, а оттуда в гостиницу. «Давно бы так» — с легкостью на душе и удовлетворением думал Миша.

— Ночь все равно уж теперь перебита,— сказал он почтительно Агнии, когда отшумели колеса помещичьей брички,— позвольте мне вас поблагодарить и откланяться, я все-таки тороплюсь. Гроза миновала, и поезд еще не пришел.

Девочки, Оля и Зоя, так мило его обе просили остаться, потому что им страшно, и так смешно у одной вылезала снова косичка, а у другой не без лукавства блестел черный глазок, что, улыбаясь, полушутя, Миша подумал: «Нет, нет, надо ехать... а то еще тут вовсе запутаешься». Катя ему ничего не сказала, но пошла проводить. Ждала теперь молча она.

— Да, это я,— сказал ей Миша в дверях.— Вы Агнии Владимировне не говорите, не надо смущать. А сами ко всему происшедшему отнеситесь здраво, прошу вас. Наказан всем этим только ведь человек, который, как вы же сказали, хуже... да, хуже вора.

Он взял ее руку и поцеловал. Катя упорно молчала.

— И вы уезжаете? — сказала она наконец, когда после молчания, точно сам чего-то еще ожидая, Миша все же взял чемодан.
— Да, — ответил он грустно,— потому что я, потому что я настоящий вор и вас недостоин. Специальность моя — драгоценные вещи. Но вы не подумайте, эти часы, — добавил он с горечью, заметив, как тень пробежала по дорогому отныне лицу,— я подарю их первому нищему.

Когда он уже отошел по тротуару, Катя его негромко окликнула:

— Возьмите,— сказала она, стоя уже на крыльце,— возьмите... Нет, я вас прошу. На память... Я... Я...

Тускло блеснул в полутьме, перстенек, снятый с мизинца.

— Спасибо вам,— тихо сказал растроганный Миша и поцеловал еще раз ее руку.

Была минута одна, когда могло, может быть, что-то произойти, одна из тех перекрестных минут, что бывают и в скромных делах, и в больших - и на путях нашей маленькой жизни, и в бытии целых народов, но... ничего не произошло. И было, однако, волнение этой минуты так велико, что не могла тетушка Агния, кажется, что-то подозревавшая, долго остановить обильных и страстных Катиных слез. А Миша шагал с чемоданчиком, не видя ни улиц, ни луж, и только уже недалеко от вокзала от быстрой ходьбы и от прохлады близкого утра стал понемногу находить сам себя.

— Сквознячок...— пробормотал он с усмешкой.— Сквознячок— это я. До грозы далеко. И все же... как сразу очистило воздух! Довелось бы пошире... вот хорошо!..

И все-таки нежность, досада, любовь томили его и теплели на сердце, как неукраденный, теплый в руке его, милый топаз.

16 марта 1918 г.
 Москва

Вернуться к содержанию | Рассказ Вор - Первая кража - Тяга в родные края - Катюша - Михаил Никифорыч - Сквознячок


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:


11.08.2009, 20:47. Иван Новиков.