На главную



Rambler's Top100

Злиться — как это больно!


Сломленная. Страница [7].

Четверг, 7 октября. В конце концов, что я выиграла от того, что он говорит мне правду? Теперь он проводит ночи с ней — это их устраивает. Я спрашиваю себя... Но это слишком очевидно. Хлопнувшая дверь, стакан виски — все было сделано обдуманно. Он спровоцировал мои вопросы. А я, бедная дура, поверила, что он все сказал мне из преданности... Боже мой! Злиться — как это больно! Я думала, что не справлюсь с этим до его возвращения. Но на самом-то деле у меня нет никаких причин доходить до такого состояния. Он не знал, с чего начать, он хитрил, стараясь выйти из затруднительного положения. Это не преступление. Все же — я хотела бы знать: он заговорил ради меня или ради собственного удобства.

Злиться - больно!

Суббота, 9 октября. Сегодня около половины одиннадцатого зазвонил телефон. Тальбо спрашивал Мориса. Я ответила:

— Он в лаборатории. Я думала, вы тоже там.
— ...То есть... я должен был там быть, но у меня грипп. Я думал, Лакомб уже вернулся, я позвоню ему в лабораторию. Извините, что побеспокоил вас.

Последние фразы были произнесены скороговоркой, очень оживленно. Я же слышала только это молчание. «...То есть...» И опять молчание. Я застыла, устремив взгляд на телефон. Раз десять повторила, как старая заезженная пластинка, эти две реплики: «...Что вы тоже там... То есть...» И каждый раз это неумолимое молчание.

Воскресенье, 10 октября. Он вернулся незадолго до полуночи. Я сказала:

— Звонил Тальбо. Я думала, он с тобой в лаборатории. Он ответил, избегая глядеть на меня:
— Его там не было.
— И тебя тоже. Последовало краткое молчание.
— Действительно. Я был у Ноэли. Она умоляла зайти к ней.
— Зайти! Ты пробыл у нее три часа. Тебе часто случается ходить к ней, когда ты говоришь мне, что был в лаборатории?
— То есть как? Это впервые, — произнес он с таким возмущением, как будто никогда в жизни не лгал мне.
— Этот раз — сверх программы. И потом, зачем было признаваться, если ты продолжаешь лгать мне?
— Ты права. Но я не осмелился...

При этих словах я вскочила. Сколько раз я подавляла свой гнев, сколько делала усилий, чтобы сохранить видимость спокойствия!

— Не осмелился? Что я — мегера? Покажи мне женщину более сговорчивую, чем я!

Его голос стал неприятным.

— Я не осмелился потому, что в тот вечер ты принялась подсчитывать: столько часов Ноэли, столько — тебе.
— Вот как! Это ты оглушил меня подсчетами! Секунду он колебался, потом сказал с раскаянием:
— Ладно. Признаю себя виновным. Я больше никогда не буду лгать.

Я спросила, почему Ноэли так настаивала на встрече с ним.

— Ее положение не такое уж веселое, — ответил он. Меня снова охватил гнев.
— Ну, уж это предел! Она знала о моем существовании, когда ложилась с тобой в постель!
— Она не забывает об этом: именно это ее и удручает.
— Я ее стесняю? Она хотела бы получить тебя целиком?
— Она дорожит мной...

Ноэли Герар — эта маленькая холодная карьеристка в роли влюбленной. Все-таки это чересчур!

— Я могу исчезнуть, если это вас устраивает! — сказала я.

Он положил мне руку на плечо:

— Прошу тебя, Моника, не воспринимай все это так! Вид у него был несчастный и усталый, но я, которая сходит с ума от одного его вздоха, сейчас не была расположена соболезновать. Я сказала сухо:
— А как прикажешь мне это воспринимать?
— Без враждебности. Да, я виноват, что затеял эту историю. Но теперь дело сделано, и нужно, чтобы я выпутался из нее, не причинив никому большого зла.
— Я не прошу у тебя жалости.
— Кто говорит о жалости! Но причинять тебе боль — такой эгоизм с моей стороны! Эта мысль убивает меня. Но пойми, я должен подумать и о Ноэли.
— Идем спать.  (Материал представлен сайтом: www.nastyha.ru - <a href="http://nastyha.ru">Культура и искусство</a>)

Я представляю, как Морис, может быть, пересказывает этот разговор Ноэли. Как я об этом до сих пор не думала? Они говорят о себе, а значит — и обо мне. Они понимают друг друга так же, как понимаем друг друга Морис и я. Ноэли — не просто мелкое препятствие в нашей жизни: в их идиллии я являюсь проблемой, препятствием. У нее это не мимолетная прихоть. Она имеет в виду серьезную связь с Морисом, а она ловка. Мое первое движение было верным: я должна была немедленно положить этому конец — она или я. Он бы посердился на меня какое-то время, а потом, наверное, был бы благодарен. Я оказалась неспособной на это. Мои желания, стремления, интересы никогда не существовали раздельно от его. В тех редких случаях, когда я возражала ему, то делала это во имя него, для его блага. Теперь мне следовало бы решительно восстать, я не уверена, что мое терпение не обернется оплошностью. 

Страницы романа "Сломленная":
Романы 1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Страницы романа "Очень легкая смерть":
Первая ' Париж ' Бломе ' Увязнуть ' Стесняться ' Веселая ' Идея ' Надежда ' Достоинства ' Подражая ' Франсуаза ' Вспышки ' Пламя ' Плоть ' Аппарат ' Улыбка ' Не мучаю ' Пользуйтесь ' Бессильны ' Освободилась ' Помолись ' Ящик ' Уважала ' Жизнеспособность ' Мир ' Смерть ' Револьвер ' Любит ' Садизм ' Усталость ' Ушла ' Приберечь ' Протест ' Состарилась ' Труп ' Парижские ' Симона ' Естественная '


Комментарии пользователей



Добавить комментарий | Последний комментарий

Читайте так же:

Дата публикации: 13.03.2009, 15:46
Автор: Симона де Бовуар